Из воспоминаний профессора Павла Васильевича Шмакова

Фрагмент книги "Мозаика одной жизни из воспоминаний профессора Павла Васильевича Шмакова".

подробнее

Семинар по объемному телевидению

Первый рабочий семинар по объемному ТВ состоялся 29 февраля 2008 года в Санкт–Петербурге.

подробнее

главная arrow история arrow статьи о кафедре arrow Так рождалось дальновидение. А.М. Рохлин. Часть 2
Так рождалось дальновидение. А.М. Рохлин. Часть 2

Глава четвертая

ПЕРИОД БУРИ И НАТИСКА

 

К третьему поколению создателей устройств для передачи изображения на расстояние относятся ученые и изобретатели, работавшие уже при советской власти вплоть до 1941 года. Именно в это время был подготовлен тот научный и технический задел, который позволил после окончания Великой Отечественной войны приступить к созданию массового телевизионного вещания.

Особенно впечатляют работы изобретателей в первые годы Советской власти. Трудно представить себе более неблагоприятные условия для такой работы, как создание телевизионной техники: Первая мировая война, затем революция и война гражданская. Все это сопровождалось экономической разрухой, многократным падением производства, голодом, отсутствием топлива, мобилизацией специалистов в армию, их эмиграцией. Например, радиотехнические предприятия Петрограда, ведущие в России, были законсервированы из-за отсутствия сырья, топлива, квалифицированных инженеров и рабочих.

Затем последовали трудные годы восстановления экономического потенциала страны, подъема промышленности - с безработицей, нехваткой финансовых и материальных средств на обновление техники и развитие научных исследований.

Тем не менее даже в такой обстановке научная жизнь в области радиотехники не прекращалась. Продолжали работать учебные заведения, такие, как Электротехнический институт в Петрограде. Кстати, именно здесь в самом начале 20-х годов был подготовлен первый в нашей стране, а возможно, и в мире учебник по курсу радиотехники (издан в 1923 году).

Но главными центрами радиотехнической мысли в городе становятся вновь организованные под руководством А.Ф. Иоффе Государственный рентгенологический и радиологический институт (сентябрь 1918 г.) и физико-механический и электромеханический факультеты Политехнического института (март 1919 г.).

Не прекращалась работа и Петроградского отделения Российского общества радиоинженеров. В начале 20-х годов оно организовывало чтения научных докладов как по вопросам радиотехники, так и по проблемам дальновидения.

После окончания гражданской войны в городе происходит перегруппировка радиотехнических сил - основные работы разворачиваются в созданной в 1923 году Центральной радиолаборатории. Здесь начинает трудиться довольно большая группа демобилизованных из армии радиоинженеров. В конце 20-х годов в состав ЦРЛ вошел и коллектив сотрудников Нижегородской радиолаборатории во главе с М.А. Бонч-Бруевичем.

Возвратившийся в Петроград в 1922 году Б.Л. Розинг преподает в университете, в технологическом, электротехническом и во 2-м политехническом институтах, а с 1924 года он начинает работать над проблемами дальновидения в экспериментальной электротехнической лаборатории ВСНХ. Продолжает работать над проблемами дальновидения и живший в те годы в Петрограде О.А. Адамян. Растут штаты кафедр радиотехники, лабораторий, начинает укрепляться их техническая база, расширяется круг исследуемых проблем.

Все это позволило в 20-е годы создать в Петрограде немало творческих коллективов, занимающихся разработкой радиотехнической аппаратуры, в том числе и устройств для передачи движущегося изображения на расстояние. И здесь важно отметить, что помимо таких инженеров и изобретателей, как М.А. Бонч-Бруевич, А.Г. Углов, А.Б. Дикарев, Л.С. Термен и других, в Петрограде-Ленинграде начинают свою деятельность ученые, которые впоследствии избираются действительными членами Академии наук СССР: Л.И. Мандельштам, Н.Д. Папалекси, А.А. Чернышев, В.Н. Вологдин, А.Л. Минц, Б.Л. Введенский, С.А. Векшинский, А.А. Расплетин...

В Москве в эти годы было создано три новых научных подразделения, в которых также начали заниматься не только проблемами радио, но и созданием аппаратов дальновидения. Это кафедры радиотехники в Высшем техническом училище им. Баумана (1919-1922 гг.) и в Институте народного хозяйства им. Плеханова, а также радиоотдел в составе Государственного экспериментального электротехнического института, переименованного в 1929 году во Всесоюзный электротехнический институт им. Ленина (ВЭИ). К преподаванию в этих вузах были привлечены М.В. Шулейкин, ставший заведующим кафедрами радиотехники и в МВТУ, и в МИНХе, М.А. Бонч-Бруевич, П.В. Шмаков, С.Н. Турлыгин и другие.

В 1925 году в МВТУ состоялся первый в мире массовый выпуск гражданских радиоинженеров. (В 1930 году кафедра радиотехники здесь была расформирована, а ее сотрудники и преподаватели были переведены частью в Московский энергетический институт, частью в Ленинградский электротехнический институт связи; вместе с преподавателями в новые учебные заведения перешли и студенты.)

Среди первых выпускников московских институтов было немало радиоинженеров, которые впоследствии стали крупными учеными и организаторами радиопромышленности в нашей стране. Назову только наиболее известных из них: дважды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий, вице-президента АН СССР В.А. Котельникова; дважды Героя Социалистического труда, министра электронной промышленности СССР А.И. Шокина; Героя Социалистического Труда, лауреата Государственных премий Н.Н. Нальмова; члена-корреспондента АН СССР А.А. Пистолькорса и др.

Радиотехническими проблемами занимались не только в Москве и Петрограде. Так, например, в Ульяновске создавал свои проекты устройств дальновидения В.В. Горин, в Ташкенте - Б.П. Грабовский. Значительный вклад в подготовку будущих радиофизиков и радиоинженеров-радиотехников внес в начале 20-х годов и Одесский политехнический институт (он был создан в 1918 году, а несколько позже реорганизован в Электротехнический институт связи). Этой темой занимались в институтах Саратова, Куйбышева, Киева, Еревана.

И, конечно, нельзя не сказать о деятельности знаменитой Нижегородской радиолаборатории, созданной в 1918 году. Она обслуживала нужды Красной Армии и вместе с тем была научно-исследовательским учреждением Народного комиссариата почт и телеграфов (Наркомпочтеля), которому были подчинены все крупные радиостанции, ремонтные мастерские и обслуживающий их персонал. Здесь были созданы под руководством Михаила Александровича Бонч-Бруевича отечественные радиолампы, в которых ощущался большой дефицит, разработан радиотелефон. Велись работы и по созданию дальновидения - как прибора, который позволял бы «видеть на экране подвижное изображение говорящего человека при радиотелефоне». О проекте этого прибора сообщал В.И. Ленину член коллегии Наркомпочтеля А.М. Николаев в письме, которое неоднократно цитировалось в советской литературе.

Никогда еще в стране не издавалось столько журналов, в которых публиковались статьи о работах изобретателей систем дальновидения, как в 20-е годы: «Технические известия» (орган Технического комитета Совнархоза Северного района), «Бюллетень НКПиТ» (Наркомпочтеля), «Техника связи», «Радиолюбитель» (позже этот журнал стал называться «Радиофронт», а затем «Радио»), «Телеграфия и телефония без проводов», «Техника радио и слабого тока», «Вестник электротехники» и т. д. Нередко печатали на своих страницах статьи о телевидении центральные и местные газеты, литературные и общественно-политические журналы.

В те годы было опубликовано немало научных работ по вопросам техники дальновидения, например, «Электрическая телескопия (видение на расстоянии). Ближайшие задачи и достижения» Б.Л. Розинга (Петроград, Академия, 1923), «Видение на расстояние. Электрическое дальновидение и телегор» Д. Михайи (в переводе и под редакцией В.А.Гурова, Л.-М., изд-во «Книга», 1925), «Устройство для видения на расстоянии» Я.Р. Шмидт-Чернышевой, А.А.Чернышева (Труды Ленинградской физико-технической лаборатории, 1926, выпуск 4) и другие. Издательства выпускали литературу и для широкого круга читателей, например, весьма популярную «Радиобиблиотеку-копейку».

С 1922 года в стране начинают появляться радиолюбительские кружки на заводах, фабриках, в учреждениях. 15 июля 1924 года было создано Общество радиолюбителей РСФСР (со 2 декабря того же года оно стало называться Обществом друзей радио).

Это общество сыграло важную роль не только в популяризации радио и телевидения, но и способствовало становлению непосредственно телевизионного вещания. Ведь первые малострочные электромеханические телевизоры в нашей стране были сконструированы радиолюбителями почти одновременно с научно-исследовательскими учреждениями. Члены ОДР стали принимать и первые телевизионные передачи из-за рубежа.

При этом речь идет о массовом участии радиолюбителей в становлении телевизионного вещания. Так, за время работы Московской малострочной телестудии (1931-1941 годы) треть парка телевизоров, существовавших в стране, была изготовлена самодеятельными радиоконструкторами. Чтобы представить себе масштаб этого движения, назову только одну цифру: ежемесячный журнал «Радио», читателями которого в основном являлись радиолюбители, печатался годовым тиражом более миллиона экземпляров. Это увлечение привело потом многих любителей в число профессиональных создателей радио- и телетехники.

Все это позволяет понять, почему в 20-е годы количество работ по передаче движущегося изображения на расстояние стало на порядок больше, чем до революции, а число людей, занятых ими (каждый проект теперь создавался не изобретателями-одиночками, а как правило, бригадами ученых и инженеров), составляло уже сотни человек. Остановимся лишь на двух наиболее ярких фигурах.

 

«Телефот» Б.П. Грабовского

 

Одной из таких ярких фигур был Борис Павлович Грабовский. В работу над проектом «телефота», так называлась его электронная система (в ряде источников - «радиотелефот»), на каких-то этапах подключались разные специалисты, но соавторы и помощники приходили и уходили, а изобретатель продолжал упорно сражаться за создание первой в мире действующей электронной телевизионной системы.

Создатель «телефота» родился в 1901 году в Тобольске в семье политического ссыльного, известного украинского поэта Павла Арсентьевича Грабовского. Отец изобретателя большую часть своей жизни провел в тюрьмах, на каторге, поселениях и умер в сущности молодым человеком - в 38 лет, когда сыну был всего год. От отца Борис Павлович унаследовал упорство, взрывчатый характер, буйную фантазию и художнический подход к окружающей жизни. Недаром на склоне лет он занимался главным образом литературной работой: им написано немало научно-фантастических рассказов и повестей.

Через несколько лет после смерти мужа мать Бориса Павловича переехала с сыном из Сибири вначале в Одессу, затем в Харьков, а в 1910 году Грабовские перебираются в Среднюю Азию, где прожили до конца своих дней. До революции будущий создатель «телефота» успевает окончить гимназию в городе Токмаке (нынешняя Киргизия). Учителя отмечали его способности к точным наукам, к изобретательству, всячески поддерживали его увлечение физикой, химией, помогали создавать приборы, проводить сложнейшие опыты.

Но наступает 1917 год, и все планы будущего изобретателя о дальнейшей учебе в университете откладываются. Он вступает в комсомол, направляется на учебу в совпартшколу, добровольцем уходит в Красную Армию. И лишь через пять лет у него появляется возможность продолжить образование в Среднеазиатском университете в Ташкенте. Но надо было на что-то жить самому, содержать престарелую мать, и вместо учебы Грабовский начинает работать лаборантом на физическом факультете этого университета. Именно в это время, в 1922 году, он приступает к созданию своего телевизионного устройства.

Все это производит на первый взгляд странное впечатление: вчерашний гимназист, успевший подзабыть многие школьные премудрости, берется за решение одной из сложнейших технических задач своего времени. Однако история мировой науки знает немало примеров, когда «люди без образования» делали выдающиеся открытия и изобретения. В XIX столетии это вообще было довольно распространенным явлением. С началом же XX века наука усложнилась настолько, что планка требований к знаниям и умениям изобретателей с каждым годом поднималась все выше и выше.

Потребность в образовании испытывает и сам Грабовский. Не случайно в 1940 году уже вполне сложившимся человеком он все-таки поступает на заочное отделение физико-математического факультета Педагогического института в городе Фрунзе, где жил в последние годы. Но этот период его жизни уже никак не был связан с работами в области телевидения.

Что поражает в истории изобретения «телефота»? Многое. И удивительное сочетание черт характера Бориса Павловича: одержимость и необычайная организованность, бурный темперамент и умение в самый ответственный момент быть сдержанным и дипломатичным. И, конечно, ничего нельзя понять в судьбе этой работы, если не учитывать время, когда рождался «телефот» - нэп и ГОЭЛРО, первые пятилетки и т. д. И, наконец, сама биография изобретателя - ее тоже нельзя сбрасывать со счетов. Для всех организаций и учреждений, куда приходилось обращаться Грабовскому, он был не просто бывший гимназист и лаборант, но демобилизованный красноармеец, бывший чоновец, сын известного поэта-революционера, трагически погибшего на сибирской каторге. Но, разумеется, главным в судьбе данного изобретения были не эти сопутствующие обстоятельства, а сам напряженный инженерный поиск, который продолжался семь лет, создание нескольких моделей «телефота» и его частей.

Первый этап (с 1922 по 1925 гг.): работа без всякой помощи со стороны. Вначале Грабовский изобретает катодный коммутатор оригинальной конструкции, затем пытается сконструировать передающее электронное устройство и, наконец, приходит к выводу, что создавать электронную технику для передачи движущегося изображения на расстояние по частям не имеет смысла. Тогда Борис Павлович принимает решение начать работу по созданию полностью электронной телевизионной системы.

Следующий этап (конец 1925 - начало 1926 гг.): составление авторской заявки на «телефот», попытки создать первый вариант этого устройства.

Трудности возникли с самых первых шагов - они не могли не возникнуть. Прежде всего выяснилось, что изобретателю не хватает элементарных знаний для составления рабочего проекта, для научного обоснования своих идей. В Ташкенте он не находит людей, которые могли бы помочь ему, и принимает решение привлечь к работе своего старого знакомого (еще по Токмаку) Н.Г. Пискунова, который преподавал в те годы математику и физику в Саратове. Тот в свою очередь предложил подключить к работе инженера-электрика и страстного радиолюбителя В.И. Попова. Кстати, по совету своих соавторов Грабовский поступает во время пребывания в Саратове в местный индустриальный техникум. Потом выяснится, что ему некогда посещать занятия и тем более сдавать экзамены и зачеты. Но этот шаг давал создателю проекта «телефота» хоть какой-то официальный статус: когда авторская заявка была написана, он мог указать в анкете, что является студентом техникума.

После споров и обсуждений эти «три мушкетера» завершили свою работу над проектом электронной телевизионной системы, подготовили описание и схему «телефота». Вначале все складывалось замечательно: всюду, куда изобретатели обращались, они встречали и поддержку, и помощь. Так, в начале ноября 1925 года они выступили с сообщением о своем проекте на ученом совете Саратовского университета. Доклад вызвал большой интерес, было принято решение поддержать изобретателей и дать им возможность осуществить проект. По ходатайству ученых Саратовский губисполком командировал авторов в Москву и Ленинград, чтобы те могли получить патент и проконсультироваться со специалистами в области телевидения.

В Москве они успешно выступают с докладом на радиотехнической секции военно-технического управления РККА, а затем все трое приезжают в Ленинград, где в те годы находился Комитет по делам научных открытий и изобретений. Как только Б.П. Грабовский, В.И. Попов и Н.Г. Пискунов официально подали свою заявку, комитет пригласил для рассмотрения их работы самых авторитетных экспертов, имевшихся в его распоряжении, - профессоров Б.Л. Розинга, Л.И. Мандельштама, А.А. Чернышева и других.

И вот здесь впервые мнения разделились: одни безоговорочно поддержали изобретателей, другие (прежде всего Мандельштам) высказались в том смысле, что с помощью предлагаемой системы никакого изображения получить будет невозможно. Однако по настоянию Б.Л. Розинга и А.А. Чернышева создатели «телефота» получили патент на свое изобретение (№ 5592 от 9 ноября 1925 года), более того, им была предоставлена возможность экспериментально проверить свои расчеты: Грабовского и его соавторов на три месяца зачислили в штат ленинградского радиозавода «Светлана».

Эта первая попытка создать «телефот» окончилась неудачей. Изобретатели обвиняли работников завода в том, что были изготовлены электронные приборы низкого качества, а те в свою очередь ставили под сомнение реальность проекта вообще. Сейчас невозможно установить, кто был прав, но факт остается фактом: опыт не удался и группа распалась. Н.Г. Пискунов и В.И. Попов вернулись в Саратов и больше, насколько известно, вопросами телевидения не занимались.

Сам же Грабовский упорно продолжал биться за свое детище.

Друзья советовали ему вначале закончить университет, добиться какого-то официального положения, а затем уже снова вернуться к проекту. Но изобретатель и слышать ничего не хотел: зачем терять время, когда (в этом он был твердо убежден) осталось совсем чуть-чуть, еще несколько усилий - и изобретение будет доведено до успешного окончания.

После возвращения в Ташкент он обращается за помощью к местным властям и получает поддержку. Его проектом заинтересовалось правительство Узбекистана и дало указание ряду предприятий и учреждений Ташкента помочь изобретателю. К работе над «телефотом» подключаются инженеры и техники ТашГЭСтрама (Ташкентского трамвайного треста), Среднеазиатского округа связи и Ташкентского университета. Грабовского зачисляют в штат трамвайного треста, у него появляется единомышленник и верный помощник, молодой лаборант-связист И.Ф. Белянский. Вдвоем они оборудуют небольшую мастерскую и начинают работать над созданием усовершенствованного варианта «телефота». Находятся средства, чтобы заказать электронные приборы (трубку, лампы) в Ленинграде.

Начинается третий, завершающий этап этих инженерных поисков (с 1926 по 1929 гг.). И снова работа без выходных и праздников и непоколебимая уверенность в том, что завтра, послезавтра обязательно придет успех.

И вот наступил день, когда новая модель «телефота» была собрана. Электронно-вакуумная трубка передающего устройства изготовлена на заводе «Светлана», а все остальное сделано на месте (кстати, часть деталей этого оборудования сохранилась и находится сейчас в Центральном музее связи им. А.С. Попова).

26 июля 1928 года состоялось первое испытание второй модели «телефота». Удалось, по словам изобретателя, показать пламя свечи и человеческую руку. А через несколько дней испытание перенесли на улицу. На экране приемного устройства возникло очень слабое изображение движущегося по улице трамвая.

Изобретатель был счастлив. Иначе отнеслись к результатам испытания руководители ТашГЭСтрама: в своем акте они писали о том, что «опытная передача положительных результатов не дала, так как полученные изображения были грубые и неясные».

Б.П. Грабовский и далее пытался заниматься усовершенствованием своего устройства, но трамвайный трест отказался финансировать работу. Тогда изобретатель обратился за помощью в Москву. Весной 1929 года была создана специальная комиссия, которая должна была решить, имеет ли смысл продолжать этот эксперимент. Вся аппаратура была отправлена по железной дороге в Москву.

Наступил день экзамена. Собрались все члены комиссии. Рабочие внесли в комнату ящики, в которых был упакован «телефот». Но когда их вскрыли, то обнаружилось, что устройство не выдержало перевозки: все стеклянные приборы оказались разбитыми, а металлические узлы покореженными. Показывать было нечего! Нашлись люди, которые попытались истолковать это как умышленное вредительство, как сознательную попытку скрыть таким образом недостатки и несовершенства изобретения (у Грабовского взяли подписку о невыезде из Москвы). Были попытки... да стоит ли повторять все эти измышления и выдумки.

Такой поворот событий окончательно сломил Бориса Павловича и больше он никогда не возвращался к этому своему изобретению.

Прошло немало времени, прежде чем он пришел в себя и снова смог заняться творческой работой. Правда, времени на это у него почти не оставалось, ведь для того чтобы как-то существовать, приходилось работать, как и всем, по восемь часов в день. Борис Павлович часто менял места службы, соглашался на любую работу: сторожем, слесарем, техником, преподавателем в школе. Иногда он получал деньги за переиздание книг отца, но все они уходили на бесконечные инженерные поиски. Новые работы изобретателя были далеки от проблемы электронного телевидения, но они позволяют судить об оригинальности и свежести его мышления, о необычности и смелости его подхода к решению творческих задач. Назову некоторые из них: патент на искусственные жабры для плавания человека под водой (эта идея была высказана Борисом Павловичем за несколько лет до появления научно-фантастической повести А. Беляева «Человек-амфибия»), самолет с машущим крылом, очки для слабовидящих, электрический аккумулятор с повышенной емкостью и т. д.

А теперь попытаемся разобраться в существе его изобретения. Прежде всего, электронная телевизионная система, предложенная Грабовским, уже содержала почти все узлы и элементы, имевшиеся в диссекторах, созданных в более позднее время. «Телефот» был буквально нафарширован деталями, большинство которых он изобрел сам или, во всяком случае, использовал одним из первых.

Так, Грабовский существенно модернизировал саму катодную трубку. Если у Розинга в приемном устройстве были установлены специальные пластины, отклоняющие электронный луч от отверстия диафрагмы, то в катодной трубке Грабовского впервые использовалась для этой цели сеточная модуляция. Существенно усовершенствовал изобретатель и фотокатод в электронных трубках: впервые он изготавливал их из легких металлов: натрия, цезия и рубидия.

Создавая второй вариант своей электронной системы, Борис Павлович много внимания уделял совершенствованию электронных ламп. Намного обгоняя время, он первым в мире создал четырех сеточные лампы и, наконец, так называемый «суперплиодинатрон», в котором впервые практически использовалось явление вторичной электронной эмиссии. Не случайно в ряде источников это изобретение «ташкентского упрямца» называлось «радиотелефот», так как его система предусматривала передачу изображения по радиоканалам. Но если говорить о «телефоте» как о единой системе, то надо признать, что этот «диссектор», как и все остальные подобные телевизионные системы, страдал низкой чувствительностью, поэтому можно смело утверждать, что для прямой демонстрации изображения на расстояние он не годился и не мог соревноваться в этом отношении даже с механическими телевизионными устройствами.

Теперь, по прошествии стольких лет, стало очевидным, что зря бывшие и нынешние поклонники таланта Грабовского пытаются доказывать жизнеспособность его «телефота». В то время не было никакого смысла отказываться от простых и дешевых механических систем, чтобы поменять их на сложные и довольно дорогие электронные устройства, так как последние не позволяли принципиально повысить качество передаваемого изображения. В этом-то и заключалась причина неудачи изобретателя.

Да, совершенно верно, Борис Павлович был первым в мире человеком, создавшим действующую электронную систему «мгновенного действия». Сейчас это признают не только у нас, но и во многих других странах. В начале 70-х годов ряд советских научных учреждений и международных организаций отметили, что работы Б.П. Грабовского, В.И. Попова, Н.Г. Пискунова, И.Ф. Белянского и других оказали благоприятное влияние на развитие электронного телевидения, доказали осуществимость телевидения на основе применения электронно-лучевых трубок в передающей и приемной станциях, что являлось существенным вкладом в дело развития электронного телевидения и способствовало закреплению приоритета Советского Союза в этой области. Дальнейшее же развитие науки и техники (если не считать устройств для демонстрации кинофильмов по телевидению и ряда иных прикладных приборов) пошло по другому пути. Но как промежуточный этап работа Б.П. Грабовского была полезна и сыграла свою роль в становлении телевизионной техники.

 

«Установка» Л.С. Термена

 

Наверное, я бы долго ничего не знал об этой телевизионной «установке», если бы не случилась досадная накладка в моей работе тележурналиста. Как автор сценария я приехал на съемки сюжета, посвященного 80-летию маршала С.М. Буденного, а киногруппа запаздывала. Пришлось выкручиваться, вести светские разговоры.

На вопрос о том, когда маршал впервые познакомился с телевидением, он, к моему удивлению, ответил, что было это где-то в середине 20-х годов. Я пытался поправить своего собеседника: вы, наверное, хотите сказать в середине 30-х. Но Семен Михайлович настаивал на своем и подробно объяснил, когда и при каких обстоятельствах он впервые увидел телевизионное изображение.

Предназначалось это устройство, рассказывал маршал, для пограничных войск и было в то время строжайше засекречено. Прежде чем отправить его на границу, решено было на какой-то срок установить устройство в кабинете тогдашнего наркома обороны К.Е. Ворошилова. Передатчик поставили во дворе здания, а телевизор в приемной. Экран этого устройства, утверждал Буденный, был больше, чем в нынешних аппаратах (разговор происходил в апреле 1963 года), а вот четкость и яркость изображения были значительно хуже.

Когда инженеры отладили всю систему, нарком пригласил к себе Буденного и у них началась своеобразная игра. Техник-оператор наводил передающую камеру на одного из посетителей, проходившего по двору наркомата, а они пытались угадать, кого показывают на экране. Прятать передатчик не было нужды, ведь о телевидении тогда никто ничего не знал, и поэтому невольные участники этой передачи даже не подозревали о назначении стоявшего перед ними устройства. «Мы так возбудились, - вспоминал маршал, - что на первых порах не узнавали даже хорошо знакомых людей. Но так было только в первые минуты, а потом мы почти безошибочно стали узнавать, кого показывает оператор». Устройство это простояло у Ворошилова несколько месяцев, так что Буденный видел его в работе несколько раз.

Вскоре после этого разговора мне довелось познакомиться и с автором этого изобретения, Л.С. Терменом. Его научные интересы оказались настолько многогранными, он так много сделал в своей жизни, что его работы в области телевидения кажутся незначительным эпизодом, который отнюдь не дает представления о масштабе и значении личности этого талантливого инженера, изобретателя и музыканта. Поэтому стоит хотя бы вкратце познакомиться с его биографией.

Когда-то во Франции жила большая и родовитая дворянская семья Терменов, но четыре века назад они (как и многие гугеноты) стали жертвой страшной Варфоломеевской ночи. Оставшиеся в живых приняли решение навсегда покинуть свою страну. Предки Льва Сергеевича поселились в Германии, но в XVIII веке переехали в Россию и здесь уже осели окончательно, обрусели. Теперь становится понятным, откуда взялась эта непривычная для нашего слуха фамилия - Термен.

Учился Лев Сергеевич, как и многие другие его сверстники, чья юность совпала с Первой мировой войной и двумя революциями, долго, около десяти лет, с большими перерывами, часто меняя место учебы. После окончания гимназии он поступил сразу в три высших учебных заведения - в Петербургский университет на физический и астрономический факультеты одновременно и во 2-ю Петербургскую консерваторию по классу виолончели. Именно в эти годы судьба сводит студента Термена с приват-доцентом А.Ф. Иоффе, будущим академиком и главой знаменитой ленинградской школы физиков. Его стараниями Лев Сергеевич после двух лет учебы в университете и окончания ускоренного выпуска Николаевского военно-инженерного училища был принят в Высшую офицерскую электротехническую школу (в нее принимали лишь студентов старших курсов). И в Ленинградский физико-технический институт Лев Сергеевич попал тоже по приглашению Абрама Федоровича, стал заведующим лабораторией электрических колебаний физтеха и в течение шести лет (самых, пожалуй, плодотворных в его жизни) трудился под непосредственным руководством Иоффе.

По его же настоянию Лев Сергеевич снова записывается в студенты - только что открывшегося физико-механического факультета Политехнического института. В это время Термену почти 30 лет, он уже имеет дипломы военного радиоинженера и профессионального музыканта с консерваторским образованием, работает на руководящих постах (начальником радиостанции, радиоклассов для командного состава и др.). Тем не менее, он садится за одну парту с вчерашними школьниками - ему нужны фундаментальные знания.

Так уж получилось, что из множества работ Термена широкому кругу специалистов известны только две: электромузыкальный инструмент «терменвокс» и «радиосторож». Нашему современнику довольно трудно понять причины стольких разговоров вокруг этих изобретений: рядом с привычными для нас достижениями науки и техники они не производят особенного впечатления.

Но в том-то и дело, что эти работы Льва Сергеевича нельзя рассматривать вне связи со временем, они неотделимы от той эпохи, в которой были созданы. Не случайно «терменвоксом» и «радиосторожем» заинтересовался В.И. Ленин, так как увидел в них еще одну возможность для пропаганды идеи электрификации страны. Термен, вспоминая об этом, писал, что Ленин после прослушивания небольшого концерта, исполненного на «терменвоксе», сказал: «Вот я говорил, что электричество может творить чудеса! Я рад, что именно у нас появился такой электрический инструмент» и выразил пожелание, чтобы возможно шире пропагандировали идею электрификации в искусстве» (Термен Л.С. Из истории энергетики, электричества и связи. Выпуск 2. М., 1967, с. 24).

Не меньший интерес вызвал и «радиосторож». Здесь я снова сошлюсь на С.М. Буденного, который был в числе тех, кто вместе с В.И. Лениным присутствовал в марте 1922 года на показе «терменвокса» и «радиосторожа».

- Когда изобретатель стал уверять собравшихся, - вспоминал маршал, - что если какой-нибудь человек приблизится к металлической вазе (ее специально поставили в комнате для демонстрации опыта) и попытается сдвинуть ее с места, то «радиосторож» тут же подаст сигнал. Должен признаться, что я не поверил в возможность такого «чуда». И тут же попытался доказать, что сумею обмануть «радиосторожа»: завернулся в бурку, нахлобучил папаху и стал подкрадываться к вазе. Естественно, как только я дотронулся до нее, - раздался трезвон. Понятно, надо мной тогда смеялись.

Работы Термена пользовались успехом и за рубежом, особенно «терменвокс». Иностранные газеты и журналы широко освещали длительные гастроли Льва Сергеевича по Европе и Америке, его концерты вызывали настоящую сенсацию. О выступлениях Термена в Берлинской филармонии (1927 г.), в парижской «Гранд опера» (1928 г.), в лондонском «Альберт-холле» (1928 г.), в крупнейших концертных залах Америки (1929 г.) восторженно отзывались Б. Шоу и Ч. Чаплин, А. Эйнштейн и Р. Роллан, М. Равель и Г. Гауптман. В те годы на Западе еще не существовало электромузыкальных инструментов.

Пребывание Льва Сергеевича за рубежом по разным причинам задержалось на долгие годы. Почти десять лет он жил и работал в США. В Нью-Йорке изобретатель организовал даже собственную фирму «Телеточкорпорейшен». Здесь он продолжает разрабатывать новые модификации своего музыкального инструмента, создает ряд родственных устройств: «терпситон», в котором звук рождался не в результате движения рук в электрическом поле, как в «терменвоксе», а под воздействием движения человеческого тела в танце. Здесь же изобретает и первое в мире устройство цветомузыки. С этими новыми работами Льва Сергеевича знакомятся люди самых разных специальностей и интересов: полковник Д. Эйзенхауэр (впоследствии генерал и президент США), С.М. Эйзенштейн, приехавший в это время в командировку в Голливуд, композитор и дирижер Л. Стоковский и многие другие. В концертах, с которыми продолжает выступать Термен, принимают участие крупнейшие музыканты Америки.

Но начинается Вторая мировая война, и Лев Сергеевич бросает свою фирму в Нью-Йорке, возвращается в СССР. Как ни трудно складывалась его жизнь в эти годы, он продолжает заниматься изобретательством. Вместе с А.Н. Туполевым и С.П. Королевым работает над созданием различных конструкций автопилота, радиомаяков, которые можно было бы сбрасывать на территорию противника для наведения авиации на военные цели. В последние годы жизни (умер Лев Сергеевич в1993 году в возрасте 95 лет) он трудился в одной из лабораторий Московского университета.

А теперь обратимся непосредственно к работам Л.С. Термена в области дальновидения. Шесть лет (1921-1927 гг.) он работал над созданием своей «установки для передачи изображения на расстояние», параллельно занимаясь другими работами, и за эти шесть лет успел разработать не один ее вариант, изготовить несколько телевизионных систем с различным числом строк. Так, «устройство», о котором я узнал со слов маршала С.М. Буденного, было уже четвертым вариантом и являлось самой последней моделью его системы.

В начале 20-х годов эта тема значилась в плане лаборатории электрических колебаний физико-технического института, поэтому над созданием телевизионной системы вместе с изобретателем трудилась целая группа сотрудников этой лаборатории, в частности Е.П. Бутырина и В.Ф. Литвинов. Вначале они занимались изучением созданных до них проектов телевизионных систем. Сохранился список отечественной и зарубежной литературы, состоявший уже на том, начальном, этапе почти из 250 (!) наименований. В 1921 году Лев Сергеевич выступил с докладом, который включал в себя обзор литературы и анализ состояния дел в дальновидении, на семинаре в физтехе. Еще через год он сделал сообщение на эту же тему в Петроградском отделении Российского общества радиоинженеров. В это же примерно время был составлен план создания собственной конструкции «установки», определилась очередность работ, расширились штаты лаборатории электрических колебаний. В 1923-1924 годах, несмотря на то, что Термену приходилось все время отвлекаться на другие изобретения, ему и его помощникам удалось разработать и испытать отдельные узлы будущего устройства. Так, сотрудник лаборатории А.Н. Бойко изготовил специальный селеновый фотоэлемент с очень большой однородностью поверхности, что было чрезвычайно важно для повышения качества изображения. Вместе с В.И. Коваленковым Термен подал в 1924 году авторскую заявку на спиральный метод фокусировки изображения. Трудно представить себе, сколько бы еще продолжалась работа над «установкой», если бы академик А.Ф. Иоффе не предложил Льву Сергеевичу взять эту тему в качестве дипломной работы. Таким образом, с середины 1925 года это изобретение, помимо того, что оно продолжало оставаться в плане лаборатории, стало еще и личной работой студента-дипломника Термена.

Далее начинается штурм, бессонные ночи... Льву Сергеевичу приходится отказываться от многих выступлений, от намеченных поездок с «терменвоксом» по стране. За полгода ему удалось отладить и испытать три варианта своей телевизионной системы. Если над отдельными узлами автор работал в содружестве с другими сотрудниками лаборатории, то на этом завершающем этапе окончательной сборки системы он трудился один.

Первоначальный вариант (конец 1925 г.) был рассчитан на 16-строчное разложение изображения. Опыты показали, что с помощью этого устройства можно было увидеть на экране лицо человека, говорящего по телефону. Если человек стоял в профиль к передающему аппарату, удавалось разглядеть даже мимику его лица. Однако узнать человека на экране при таком качестве изображения было невозможно.

Тогда Термен предложил второй вариант, в котором использовал чересстрочную развертку, что позволило получить на экране изображение с разложением в 32 строки. И, наконец, весной 1926 года был разработан третий вариант - он-то и был положен в основу дипломной работы. В нем изобретатель установил в передатчике и приемнике по два зеркальных колеса. Это устройство было рассчитано на чересстрочную развертку на 32 и 64 строки, при этом изображение принималось не прямо на приемник, а проецировалось на специальный экран квадратной формы размерами 150 на 150 см.

Во время первых опытных просмотров, которые состоялись весной 1926 года, Термену удалось получить изображение такого качества, что экспериментаторы, глядя на экран, могли узнать человека, стоящего перед телевизионной камерой, если он не делал резких движений и не выходил из кадра. Восторгам первых зрителей и «актеров» (это были сотрудники лаборатории электрических колебаний) не было предела. И все-таки по совету А.Ф. Иоффе решено было не искушать судьбу и во время первой публичной демонстрации «установки» ограничиться лишь показом руки человека, точнее, его ладони.

И вот наступил этот день - 7 июня 1926 года. Эта дата до сих пор никогда не упоминалась в работах по истории создания телевизионной техники. А между тем, это было событие принципиального значения. Не случайно на защиту дипломной работы Льва Сергеевича собралось почти 200 человек (студенты и преподаватели политехнического и сотрудники физико-технического институтов). Такой интерес к защите объяснялся многими причинами: привлекала личность самого дипломника (к этому времени Лев Сергеевич был уже автором многих известных в стране изобретений), но главной притягательной силой было, конечно, обещание продемонстрировать «установку» в действии.

В лаборатории, где находилось передающее устройство, по команде Термена один из сотрудников подносил к камере свою руку, и на экране, стоящем в зале, появлялось изображение ладони... По нынешним понятиям - не бог весть какая победа, а тогда, летом 1926-го, она вызвала бурю энтузиазма. После демонстрации опыта присутствовавшие на защите долго аплодировали дипломнику, его научному руководителю и большой группе сотрудников лаборатории электрических колебаний, которые в той или иной степени принимали участие в создании «установки».

Дипломная работа, о которой шла речь, сохранилась до наших дней. Ее подлинник Лев Сергеевич передал в Центральный музей связи им. А.С.Попова, а фотокопию - в московский Политехнический музей. Нашлись и фотографии «установки», ее основных узлов. В журнале «Радиолюбитель» № 1 за 1927 год (давно ставшем библиографической редкостью) довольно подробно описана конструкция и принцип действия системы Термена, приведены рисунки, схемы и чертежи.

Все это дает возможность сравнить работу нашего соотечественника с проектами иностранных изобретателей, разобраться в степени ее самостоятельности и оригинальности. Трудились они примерно в одно время (1921-1927 гг.), но избранные ими пути принципиально отличались друг от друга. Так, если Дж. Бэрд, Ч. Дженкинс и Г. Краувинкель использовали для разложения изображения диски П. Нипкова, то Лев Сергеевич применил для этой цели зеркальную развертку. Экраны телевизоров западных изобретателей не превышали по размерам спичечный коробок, в то время как в «установке» он был 150 на 150 см, то есть в две тысячи раз больше.

Эти факты говорят о том, что наш соотечественник действовал независимо от Дж. Бэрда, Ч. Дженкинса и Г. Краувинкеля, и хотя они начали вести свои эксперименты, возможно, несколько раньше, это отнюдь не означает вторичность работ группы Термена. Он шел в этом инженерном поиске собственной дорогой. Прибавьте сюда обстановку, условия, в которых приходилось работать изобретателю в нашей стране, и станет понятным, почему так восторженно приветствовались в газетах и журналах эти скромные (с точки зрения современной науки) опыты Льва Сергеевича в области телевидения.

«Открытие Л.С. Термена - писал А.Ф. Иоффе, - огромно и всеевропейского размаха... Лучшим доказательством практической удачи сконструированного прибора является демонстрационный опыт Л.С. Термена, показанный им в физической лаборатории нашего института. Мы видели на экране движение человеческой руки, проходившей в те же моменты времени за стеной в соседней комнате» (Огонек, 1926, № 47).

Даже осторожный в своих оценках Б.Л. Розинг признавал, что «в области электрической телескопии, основанной на механических процессах, благодаря экспериментальному таланту инженера Термена русская электротехника одержала частичную победу почти одновременно с иностранными экспериментаторами Бэрдом, Дженкинсом и др.» (Известия, 1926, 29 декабря).

Но на этом история «установки» не кончается. В течение осени и зимы того же 1926 года продолжаются работы по совершенствованию аппаратуры. Помимо Термена в ней принимали участие научный сотрудник Политехнического института А.П. Константинов, студенты физико-математического факультета ЛГУ Лазарев и Архангельский, сотрудники лаборатории электрических колебаний А. Бойко и П. Стрелков и другие, имена которых установить не удалось.

16 декабря 1926 года состоялась еще одна публичная демонстрация «установки», на этот раз в Москве на V Всесоюзном съезде физиков (в одной из аудиторий Московского университета). Почти сразу же после этого Лев Сергеевич был вызван в Совет Труда и Обороны, где ему предложили создать телевизионную систему специально для военных целей.

Вот этот четвертый вариант «установки» был самым важным этапом работы Термена в области телевидения. Но, к сожалению, мы очень мало знаем об этом устройстве и его судьбе. Здесь нет ничего удивительного. Во-первых, с тех пор прошло немало времени, а во-вторых, работа предназначалась для пограничных войск, поэтому вполне естественно, что вся документация была строго засекречена. По крайней мере у Льва Сергеевича, человека аккуратного и бережливого, от этого варианта «установки» не осталось никаких следов. Многое остается неясным и в самой его биографии (он был нашим секретным агентом в США). Все это не могло не наложить своего отпечатка на отношение к работам Термена. Не случайно в течение почти 30 лет имя изобретателя ни разу не упоминалось в нашей печати. Я пробовал расспрашивать самого Льва Сергеевича, но он был непреклонен, считая, что было бы неэтично давать какие-то объяснения, когда невозможно подкрепить свой рассказ документами.

А между тем, даже то немногое, что нам известно о четвертом варианте «установки», свидетельствует, что эта работа могла бы сыграть немалую роль в истории становления отечественного телевизионного вещания, если бы на ее судьбу не наслоилось множество различных моментов, не имевших никакого отношения к самому изобретению.

Итак, что же нам известно об этой работе?

Прежде всего она была выполнена в необычайно короткие сроки. Уже в июне 1927 года (то есть через шесть месяцев после получения задания) Лев Сергеевич был командирован на международную музыкальную выставку во Франкфурте-на-Майне и в дальнейшем многие годы находился за рубежом. Впрочем, считать, что четвертый вариант «установки» был сделан за полгода, было бы тоже неверно. Ведь предыдущие пять лет подготовили группу Термена к этой работе.

Если в начале цель авторов заключалась лишь в том, чтобы получить на экране хоть какое-нибудь изображение, доказать в принципе, что можно демонстрировать движущееся изображение на расстояние, то в Совете Труда и Обороны к «установке» предъявили жесткие требования: она должна была работать на открытом воздухе, при обычном дневном освещении. Резко повысились требования и к качеству изображения. В задании специально оговаривалось, что устройство должно быть рассчитано на 100-строчное разложение изображения - это было единственное, что мне удалось узнать у Льва Сергеевича.

Осуществление всех этих условий позволило группе Термена значительно обогнать свое время. Так, если в телевизионных устройствах, созданных в Англии, Германии и США в начале 30-х годов, изображение раскладывалось всего лишь на 30-50 строк, то в четвертом варианте «установки» Политехнического института число строк было в два-три раза больше.

Кроме того, группе Термена удалось первыми в мире (еще в 1927 году) создать ПТС (передвижную телевизионную станцию), первыми сконструировать передатчик, способный следить за объектом передачи. (Ведь во дворе наркомата обороны посетители К.Е. Ворошилова находились в поле зрения телевизионной камеры в течение всего времени, пока они пересекали двор, - примерно 30 метров.)

Хочется верить, что этот вариант «установки» не потерян окончательно для истории науки и техники, что со временем будут найдены и чертежи этого проекта, а может быть, отыщется и сама «установка». Ведь при всей секретности работы должны же где-то храниться заключения экспертов, акты испытаний, записи в бухгалтерских книгах и т. д. Надеюсь, со временем мы еще сможем увидеть ее воочию в одном из музеев.

 

***

 

А теперь зададимся вопросом: существуют ли связи между устройствами дальновидения, созданными советскими изобретателями, и аналогичными работами, выполненными ранее, можно ли вести речь о преемственности поколений?

Сложность этого вопроса заключается в том, что большинство создателей проектов почти не ссылались на своих предшественников. Впрочем, это всегда трудно: провести черту, которая бы отделяла явное заимствование от повторного открытия, тем более - от косвенного влияния предыдущих работ, когда они, трансформируясь во многих зарубежных проектах, затем снова возвращались в нашу страну.

И все-таки такая связь существовала. Примером тому могут служить работы по передаче движущегося изображения на расстояние по радиоканалам. Эта идея была впервые выдвинута в проектах М. Вольфке (1898 г.) и А.А. Полумордвинова (1903 г.), затем разрабатывалась в проектах В.И. Коваленкова (1919 г.), С.И. Кокурина (во втором варианте его устройства - датируется примерно 1923-1924 гг.), В.А. Гурова (1923-1924 гг.), А.А. Чернышева (1925 г.), Л.С. Термена (1921-1927 гг.).

Корни такой связи идут, конечно, от А.С. Попова. Доказательством прямого влияния работ предшествующего поколения может служить и дипломная работа Л.С. Термена (1926 г.), в которой описывался один из вариантов его «установки для передачи изображения на расстояние», а в библиографическом разделе имелась прямая ссылка на проекты М. Вольфке и А.А. Полумордвинова.

Сложнее проследить связь двух поколений (а тем более доказать ее) по линии использования в устройствах дальновидения механического принципа разложения изображения с помощью дисков. Впервые, как известно, этот принцип был предложен П.И. Бахметьевым (1880 г.), затем применялся в проектах М. Вольфке (1898 г.), А.А. Полумордвинова (1899 г.), О.А. Адамяна (1907 г.). В 1920-е годы он, за редким исключением, встречался почти во всех малострочных электромеханических устройствах. И все-таки мы не можем уверенно утверждать, что все это являлось прямым результатом влияния именно наших соотечественников. Сами авторы данных проектов часто говорили о том, что диски с отверстиями, расположенными по спирали, они заимствовали у П. Нипкова, как-то упуская из виду (возможно, и не зная), что этот принцип был предложен нашими соотечественниками еще до изобретателя из Германии (и вскоре после него) в несколько видоизмененном виде.

И второй чрезвычайно важный вопрос: как выглядели проекты малострочных электромеханических устройств дальновидения, созданные советскими изобретателями в 20-е годы, в сравнении с аналогичными работами их зарубежных коллег?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, придется хотя бы вкратце рассказать об инженерных поисках, которые велись в эти годы изобретателями других стран. Среди этих проектов, думается, прежде всего следует назвать: «телегор» Д. Михайи (1918 г., Германия) и «устройство» Ч. Дженкинса (1923 г., США). Эти работы были не только выполнены раньше аналогичных других, но, что значительно важнее, являлись единственными в эти годы на Западе работающими системами дальновидения. Правда, оба изобретателя даже не пытались демонстрировать полноценное изображение. Так, с помощью «телегора» можно было передавать всего лишь силуэты предметов (изображение больше напоминало размытые пятна, чем четкие очертания объектов передачи). Устройство же Ч. Дженкинса практически могло демонстрировать лишь статичные картинки, так как диск Нипкова вращался в его передающей станции со скоростью 5 кадров в секунду, а такая скорость, как известно, недостаточна для слитного показа движущегося изображения.

Несколькими годами позже за рубежом создаются первые малострочные электромеханические устройства, в которых диски Нипкова вращались уже со скоростью, позволяющей зрителям воспринимать динамику движения на экране (12,5-17 кадров в секунду). Первая такая система появилась в 1926 году в Англии. Она была спроектирована и доведена до опытных испытаний известной лондонской радиотехнической фирмой-лабораторией Дж. Бэрда. Ее параметры были уже вполне рабочими: за один оборот диск давал полную развертку кадра на 30 строк, а за одну секунду диск делал 12,5 оборота.

В 1927 году американская фирма «Белл телефон» построила малострочную электромеханическую систему (50 строк, 17 кадров в секунду) и провела с ее помощью первую опытную передачу из Нью-Йорка в Вашингтон. И, наконец, в 1929 году на международной радиовыставке в Берлине немецкий изобретатель Г. Краувинкель продемонстрировал устройство дальновидения, которое, как и первые две системы, работало на принципе механической развертки изображения (30 строк, 12,5 кадра в секунду). Правда, все эти устройства были рассчитаны только для индивидуального пользования, так как размеры экранов в этих системах были меньше спичечного коробка.

Все приведенные в этой главе примеры дают основание утверждать, что с 1917 по 1929 год советские изобретатели в области радиотехники не отставали от всемирного научно-технического прогресса. Более того, по каким-то позициям они шли даже впереди своих зарубежных коллег. Но в начале 30-х годов ряд лабораторий Европы и США переходит от демонстрации отдельных (крайне редких) опытных передач изображения на расстояние к организации регулярного телевизионного вещания с помощью малострочных электромеханических устройств.

Так, в самом конце 1929 года уже упоминавшаяся английская лаборатория Дж. Бэрда создает еще один вариант своей малострочной механической системы. Принципиально новым в ней была замена аппаратов, способных принимать только немое изображение, радиокомбайнами - устройством, в котором приемный аппарат и радиоприемник помещались в одной коробке. Это усовершенствование позволило английской фирме организовать в начале 1930 года первые в мире звуковые передачи с помощью малострочных электромеханических систем дальновидения. Рядом с лондонской телестудией, расположенной в Бруклин-парке, находились две маломощные радиостанции: по каналам одной передавалось только изображение, по другой - человеческая речь.

Компания Бэрда вела телевизионное вещание два раза в неделю по три часа, позже была введена и дневная передача. Передачи этой студии представляли собой простейшие звуковые фильмы и прямые выступления политических деятелей, ученых, актеров. Впрочем, качество изображения, по нынешним временам, было неважным, но все-таки разглядеть что-то можно было. Там, где зритель не мог разобрать картинку, ему на помощь приходил звук. (Эти передачи прекратились лишь после того, как Би-би-си открыла в 1936 году свое телевизионное вещание по электронной системе.)

Почти в то же время начинает регулярное вещание и немецкое малострочное дальновидение. В распоряжении его специалистов имелась телевизионная студия под Берлином (Кенигвустергаузен) и маломощная радиостанция в самом городе (Бицлебен). Передачи из Берлина также велись два раза в неделю по часу. Демонстрировались лишь немые документальные и художественные фильмы, специально снятые для телевидения или смонтированные из фильмотечных материалов кинематографа.

Чуть позже подобные малострочные электромеханические телестудии начинают работать в ряде крупнейших городов США, в Италии (Ватикан), во Франции (Тулуза). Этот телебум не обошел и нашу страну. И тут приходится признать, что в этом вопросе мы несколько отстали от экономически развитых государств мира. Пока речь шла о научных поисках, об экспериментальных работах, советские изобретатели могли соревноваться (и довольно успешно) с зарубежными коллегами, но мы оказались не готовы к качественному скачку - организации регулярного телевизионного вещания, что объяснялось многими объективными причинами: уровнем развития нашей радиотехнической промышленности, отсутствием необходимых средств, нехваткой научных и инженерных кадров и т. д.



 
« Пред.   След. »