Из воспоминаний профессора Павла Васильевича Шмакова

Фрагмент книги "Мозаика одной жизни из воспоминаний профессора Павла Васильевича Шмакова".

подробнее

Семинар по объемному телевидению

Первый рабочий семинар по объемному ТВ состоялся 29 февраля 2008 года в Санкт–Петербурге.

подробнее

главная arrow история arrow статьи о кафедре arrow О кафедре, коллегах, друзьях. Марк Лукин
О кафедре, коллегах, друзьях. Марк Лукин

Будучи студентом ЛЭИС им. проф. М.А. Бонч-Бруевича, я специализировался по телевидению. В нашей группе до дипломного проекта дошли 14 человек, 11 из них закончили институт с «красным» дипломом. Почти все были людьми, прошедшими войну, и к учебе относились очень серьёзно. Большинство окончивших нашу группу продолжали работать в области телевидения. Среди них - И.А. Бучков работал директором Ленинградского телецентра; М.М. Карпинский занимал должности главного инженера, а затем директора Ленинградского телецентра; Е.Л. Ют занимал должность директора Пермского телецентра; Н. Фурман работал главным инженером Минского телецентра.

Специализация в области телевидения началась на пятом курсе. В то время не было учебников и книг по телевидению, эти предметы нам приходилось сдавать по конспектам. «Телевидение» нам читал профессор П.В. Шмаков. Конспект его лекций можно было издавать без поправок, настолько последовательно и ясно он излагал материал. «Телевизионные устройства» читал проф. В.А. Крейцер. Чувствовалось, что он только что подготовил этот курс и читал его нашей группе впервые. «Телевизионные передатчики» читал проф. Лебедев-Карманов. Он был крупным специалистом в этой области, и в его изложении самые сложные вопросы раскрывались с предельной ясностью. «Телевизионные приемники» читал В.В. Палшков внятно и интересно. Курс «Телевизионная оптика» читал профессор, фамилии которого, к сожалению, не помню. Конспект этого курса мне очень пригодился в дальнейшей работе.

Наши лабораторные работы заключались в монтаже и настройке макета какого-либо телевизионного узла, например, видеоусилителя или развертки, по параметрам, заданным преподавателем. В то время на кафедру привезли блоки какой-то трофейной радиоаппаратуры. Мы ее демонтировали, детали разбирали по номиналам и укладывали в кассы из фанерных ящиков с перегородками, нами же сделанные, из жгутов добывали провода, и из всего этого собирали макеты. После сдачи эти макеты демонтировались для следующих студентов.

Производственную практику на пятом курсе, перед окончанием института, мы проходили на телецентрах. Наряду с учебой мы старались работать на кафедре телевидения, что, помимо квалификации, давало небольшой заработок. Вот и я в 1950-м году пришел на кафедру. В то время А.Г. Кондратьев работал над кандидатской диссертацией, и ему нужны были помощники для монтажных и исследовательских работ. После собеседования в качестве помощников он взял меня, студента 5-го курса, и еще студента Л. Фискина.

Все студенты, работавшие на кафедре, участвовали в научной работе, заседаниях кафедры, конференциях, как студенческих, так и преподавательских. На кафедре так было принято, это расширяло кругозор и усиливало интерес студентов к будущей профессии.

Защитив диплом в декабре 1951 года, я вынужден был покинуть кафедру, хотя получил «красный диплом», рекомендацию аттестационной комиссии о «склонности к научно-исследовательской работе» и большое желание А.Г. Кондратьева оставить меня работать на кафедре. Напомню, что настали времена грубого разгула государственного антисемитизма - «врачей-убийц», «безродных космополитов» и проч.

Только в 1957 году благодаря стараниям А.Г. Кондратьева я все же вернулся. К этому времени научно-исследовательская работа на кафедре приняла значительный размах, и П.В. Шмаков, оставив за собой общее руководство всеми работами, разделил состав научно-исследовательской лаборатории на три группы:

1. Цветное телевидение. Заместителем научного руководителя был назначен доцент Б.Г. Жебель.

2. Телевизионные преобразователи (включая вакуумную лабораторию, которой заправлял Н.С. Веревкин). Заместителем научного руководителя был назначен доцент В.В. Однолько.

3. Внедрение телевизионных методов в народное хозяйство. Заместителем научного руководителя стал доцент А.Г. Кондратьев.

В дальнейшем работы в этих группах расширялись, выделялись новые группы (например, группы доцента С.А. Злотникова и доцента К.Т. Колина), но, в основном, исследования проводились по этим трем направлениям.

Я, естественно, влился в группу А.Г. Кондратьева, и мы занялись изучением проблемы самолетной ретрансляции телевизионных передач, продолжая наш поиск в области подземного телевидения. Вспоминается, с какими трудностями и только благодаря  авторитету П.В. Шмакова нам удалось получить самолет с пилотами. На этот самолет мы установили приемную и передающую антенны, что, естественно, ухудшило его летные возможности. А для обеспечения устойчивого приема телевизионного сигнала нам надо было увеличивать высоту полета. Самолеты в то время предполагалось использовать для обмена телевизионными программами на больших расстояниях между городами - сперва с помощью барожирующих самолетов, а в дальнейшем с использованием искусственных спутников Земли.

И вот летим мы, требуя все время подниматься выше и выше, и вдруг самолет ужасно затрясло, пилот, сбросив кислородную маску, бледный влетел к нам в салон и заорал: «Что вам жить надоело, самолет сейчас развалится!», добавив к этому несколько нецензурных выражений. Чтобы продолжить полет, пришлось немного снизиться. В полетах, кроме меня, принимали участие А.Г. Кондратьев, К.Т. Колин и начальник передвижки ленинградского телецентра А.Р. Синдаловский.

Одновременно продолжались работы по созданию и применению телевизионной аппаратуры для исследования подземных выработок, и это стало моей производственной судьбой. С разработанной и изготовленной нами фото-телевизионной установкой (ФТСУ) мы объездили полстраны. Нашли утечку газа на Ангренской станции «Подземгаз». На строительстве Красноярской ГЭС обнаружили трещины на скальном основании плотины. Занимаясь разработкой и испытанием этой аппаратуры с 1957 по 1966 годы, я смог накопить материал, написать и защитить кандидатскую диссертацию. После получения степени кандидата технических наук и звания старшего научного сотрудника в 1967 году меня избрали на должность руководителя научно-исследовательской лаборатории телевидения. В этой должности я проработал до 1990 года.

Я бесконечно благодарен Александру Гавриловичу Кондратьеву, который вел меня по жизни с 1950 года, со студенческой скамьи, и воспитал во мне умение руководить коллективом, что позволило мне работать в должности руководителя лаборатории. Кафедра и лаборатория с ее сотрудниками были для меня больше, чем место работы. Это была семья, дорогая и любимая, коллектив единомышленников, с которым прошла вся моя жизнь.

Я позволю себе в этих воспоминаниях привести стихотворение, которое я подарил Александру Гавриловичу в 1972 году, в день его 60-ти летия.

Из шестидесьти вместе прошли
Двадцать лет мы дорогой одною
И мужской разговор от души
Возникал по пути сам собою.

И теперь есть о чем вспоминать,
Начиная с воздушных полетов,
Где порою пришлось рисковать,
Несмотря на протесты пилотов.

Помню, как задрожал самолет -
С кислородом тогда мы летали -
Бледный выбежал первый пилот,
«Продолжайте полет», мы сказали.

А в Ангрене печет и печет
Как в аду между скважин мы бродим,
За успех нам не нужен почет,
Все же газа утечку находим!

Днем полярным встречала Инта.
Желтый солнечный блин неподвижен
Светит с вечера и до утра,
Нарушая весь ритм нашей жизни.

 Котлован Енисейской ГЭС,
Енисей, перекрытый скалою,
Был когда-то здесь девственный лес,
А теперь город встал над горою.

Дивногорском назвали его
Те, кто строили в зной здесь и в холод,
Он прекрасен, как имя его,
И как жители, также он молод.

Если так продолжать вспоминать,
Хватит ровно на два юбилея.
Мне лишь хочется Вам пожелать
Жить и дальше вот так - не старея!

К сожалению, Александр Гаврилович прожил не очень долго - тяжело заболел и в 1984 году скончался.

В период работы начальником лаборатории мне выпало особенно часто и подолгу общаться с Павлом Васильевичем Шмаковым. Бывая у него по вызову и без оного, я всегда уходил от него удовлетворенным, даже тогда, когда получал от него выволочку. Никогда я на него не обижался, так как обычно оказывалось, что он прав. Я знал также, что он всегда заступится за меня, когда это потребуется. Помню, как-то раз очередной ректор института решил пройтись по лаборатории и посмотреть, что у нас творится. Его не интересовали результаты научной работы, он посчитал своим долгом уделить внимание «порядку». Что-то ему не понравилось, он отчитал меня и сказал: «Вам пора написать заявление об уходе». Я ответил, что подумаю. После этого разговора я пошел к Павлу Васильевичу и рассказал о посещении ректора и его разговоре со меой. Выслушав меня, Павел Васильевич сказал: «Пусть сам пишет». Снял телефонную трубку и позвонил в Москву министру связи. Попросил его сказать ректору, чтобы он не вмешивался в работу кафедры и не хамил его сотрудникам. На этом инцедент был исчерпан.

Помню, когда Павлу Васильевичу исполниклось 95 лет, я зашел его поздравить и, уходя, сказал: «Павел Васильевич, через 5 лет мы с Вами пойдем на пенсию» (мне в это время исполнилось 55 лет). Он посмотрел на меня, побарабанил пальцами по столу и сказал: «Что касается Вас, это Ваше дело, а я не собираюсь».

Между собой на кафедре мы называли его «папой». Он это знал и, как мне кажется, ему это нравилось. Когда в 1975 году отмечали его 90-летие, приехало много гостей из министерства, из институтов научно-исследовательских и учебных, было сказано много хороших слов. От кафедры я зачитал ему написанное мною поздравление:

Награжден заметно Павел Шмаков
Много разных званий у него.
Несмотря на это, все, однако,
«Папой» называем мы его!

«Папа» - в это слово мы вложили
Уваженье, гордость и любовь.
Вместе с ним большую жизнь прожили,
Но готовы повторить все вновь.

Цвет, объем впервые передали,
Самолеты выстроили в ряд,
Чтобы в Ленинграде увидали
Фестивальный красочный парад.

Этого всего нам было мало
В скважину смотреть решили мы -
Почему к нам нефть не поступала
Из дырявой темной глубины.

И всегда - когда не шла работа,
И когда сопутствовал успех -
Чувствовали Шмакова заботу
Все за одного, один за всех!

Он ни разу не кривил душою,
То, что думал, говорил всегда,
Ясно видя цель перед собою,
Шел, не отклоняясь никуда.

Правду-матку резать не стеснялся,
Попадал всегда не в бровь, а в глаз,
И за все за это вызывался
На ковер к начальству много раз.

Но, как видим, «папа» не согнулся,
Так же ясен ум и зорок глаз,
И сейчас в усы лишь ухмыльнулся,
Продолжая слушать сей рассказ.

Павел Васильевич не дожил до столетнего юбилея всего три года. Он скончался 17 января 1982 года. Прощались с ним в институте. Гроб с телом был установлен в актовом зале. Звучала траурная музыка и сменялся почетный караул, произносились речи. Я стоял у его гроба и думал: «Все это уже в прошлом, ушел из жизни человек с большой буквы и с ним огромный кусок моей жизни».

 Елена Сергеевна и Павел Васильевич Шмаковы очень любили Владимира Ермолаевича Джакония. И как можно было не любить этого доброго, умного и удивительно отзывчевого человека. В.Е Джакония начал работать на кафедре сразу после окончания института и проработал здесь до конца своей жизни, другого места работы у него не было. На кафедре он написал и защитил диссертацию, получил ученое звание сперва доцента, а потом профессора. Он сжился с кафедрой, перенял от Павла Васильевича умение ладить с людьми, заботиться о них, защишать их. На кафедре, да и у руководства не возникало сомнений, кому возглавить кафедру после смерти Павла Васильеича. А между тем наступали трудные времена. Уменьшалось финансирование научных исследований, закрывались целые отделы в научно-исследовательских институтах. Но даже в этих условиях Владимиру Ермолаевичу удалось сохранить основной состав кафедры. Он был требователен, но умел разрешать мелкие конфликты шуткой. На наших многочисленных застольях он всегда был тамадой и замечательно справлялся с этой ролью. И надо же было такому случиться, что антиалкогольный закон М. Горбачева выпал как раз на его юбилей. Но он и с этим справился, обыгрывая непривычную ситуацию в тостах под соки. Слишком рано ушел из жизниВладимир Ермолаевич.

 Обо всех дорогих мне сослуживцах я не в состоянии рассказать в этих кратких заметках, да и память не высвечивает особенно интересных событий. Однако не могу здесь не упомянуть моих любимых сотрудниц.

С Машей Чурко мы проработали много лет в одном помещении, почти как космонавты на космической станции. Она мне помогала во всем. Любое задание выполняла качественно и в срок. Ни один отчет по научно-исследовательской работе не обходился без ее участия. Чуткая и отзывчивая она готова была помочь всем, кто нуждался в помощи. Я был в курсе ее семейных дел, а она в курсе моих. Мы и сейчас перезваниваемся и интересуемся жизнью друг друга.

Одной из первых моих дипломников была Валя Червинская. Ее действия порой бывали непредсказуемы. Она написала хорошую работу, я все проверил, одобрил, назначили дату защиты. Вдруг накануне защиты является комне Валя: «Марк Исаевич я защищаться не пойду». «Как? Почему? Валя, ты жизнь себе испортишь и меня подведешь - мне больше не будут давать дипломников.» Еле уговорил. Защитилась она прекрасно. А потом мы с ней очень подружились, гуляли у нее на свадьбе, болели за нее, когда она рожала дочку и когда защищала диссертацию. Ее энергия, деловая хватка всегда помогали ей в преодолении жизненных трудностей. Уверен, что эти качества не оставляют ее и поныне.

Из отдела кадров прислали к нам в группу Таню Приходько с просьбой принять на работу. Пришла девочка в беретике с пампончиком, раскрасневшаяся. В ответ на мой вопрос, что она может?, начала говорить и говорила,не умолкая. У меня даже закружилась голова. Думаю, что же мне делать с этой девочкой? Решил - пусть занимается патентными делами лаборатории. Послал ее на курсы патентоведения в Москву. Через некоторое время мы с женой поехали в Москву по своим делам. Заодно решили навестить Таню. Приезжаем к ней, дождались перерыва: появляется Таня, увидела нас, подбежала, бросилась обнимать, смеется, радуется. Ее сокурсники спрашивают:  «Кто это?», а она радостно отвечает: «А это мой начальник!». Оказалось, что патентоведение для нее именно то, что было нужно. Патентное дело стало ее профессией. Работала хорошо, с удовольствием, подготовила даже курс лекций и читала его студентам.

 Все, кто работает сейчас преподавателями на кафедре, С.Э. Коганер, Н.А. Ерганжиев, Я.В. Друзин, О.В. Украинский прошли здесь путь от студентов и сотрудников научно-исследовательской лаборатории до специалистов самой высокой квалификации. Не случайно все они удостоены научными степенями за оригинальные исследования и разработки. Они работали вместе с доцентом Б.Г. Жебелем и профессором В.Е. Джакония, а сейчас растят новое поколение специалистов.

На кафедре телевидения набирал силу и А.А. Гоголь, нынешний ректор С.-Петербургского университета телекоммуникаций им. проф. М.А. Бонч-Бруевича.

Саша Гоголь пришел в нашу группу еще будучи студентом. Мы с Александром Гавриловичем сразу обратили внимание на его способности, целеустремленность, умение предлагать задачи и решать их. Его доклады на заседаниях кафедры и научных конференциях вызывали у слушателей неподдельный интерес. Защитив довольно скоро кандидатскую диссертацию и проявив организаторские способности, он стал продвигаться по административной линии, не оставляя при этом исследовательской работы. И вот сегодня он - доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской федерации, Лауреат премии Российского правительства в области науки и техники, и проч., и проч. При таком числе степеней и регалий многие страдают «звездной болезнью», но с Александром Александровичем это не произошло. Знаю по отношению к себе. Будучи в командировке в Израиле, занятый выше головы, находясь в другом городе, он посчитал возможным и необходимым навестить нас, показать панораму развития Университета, рассказать о возможностях и перспективах современного телевидения. Я был удивлен безмерно. Сказать по правде, я многое даже не понимал. Мне казалось, что я оказался в каком-то волшебном мире, о котором 17 лет назад даже не мог мечтать.

Читал недавно интервью академика Е.Велихова. Он сказал: «Если в будущем году мощность всех суперкомпьютеров мира будет равна мощности одного человеческого мозга, то через десять лет мощность всех компьютеров превысит интеллектуальные способности всего человечества. К чему это приведет никто не знает». Я же надеюсь, что благодаря таким людям, как А.А. Гоголь, специалисты, взращенные в Университете, сумеют поставить технику на службу человеку и человечеству.

 Пока писал эти воспоминания, пришла ужасная, горькая весть: скончался мой давний друг Василий Иванович Лисогурский. С Василием Ивановичем я познакомился в 1950 году, когда пришел работать на кафедру студентом. Я увидел парня, который увлеченно работал. У него была золотая шевелюра, а как оказалось впоследствии он и сам был золотой. Хотя он был младше меня, как по возрасту, так и по студенческому стажу, мы быстро нашли общий язык и сдружились на всю жизнь. Характер у него был непростой - если человек ему нравился, он относился к нему с открытой душой, помогал, заступался, если же он видел, что человек виляет, врет или отлынивает от работы, то становился резок, даже груб. Мы прошли вместе большой путь, работая на кафедре. Вместе ездили в командировки, вместе участвовали в научно-исследовательской работе в группе А.Г. Кондратьева. За все годы у нас ни разу не возникало конфликтов.

Мне посчастливилось не только работать с ним, но и отдыхать. Мы вместе ездили в дома отдыха на Рижское взморье и в Мукачево (Закарпатье). А когда у него появилась машина, то двумя семьями совершили путешествие по «Золотому кольцу». Василий Иванович - страстный грибник и рыбак. Однажды он решил и меня привлечь к рыбалке. Это было в Сосново, на Карельском перешейке. Мы долго готовились, замесили тесто для подкормки, накопали червей, подготовили удочки и всякие неведомые мне приспособления, а к вечеру отправились автобусом на реку. По прибыти на место В.И. оставил меня в низовье реки, а сам прошел выше по течению. Я сосредоточился, закинул удочку и..., о ужас - леска с крючком зацепилась за высокое дерево. Я начал ее дергать, поскользнулся и свалился в воду, производя ужасный шум. Слышу В.И. кричит: «Что поймал?». Я мокрый и злой вылез и ответил: «Себя». Разжег костер, снял одежду и холодным осенним вечером бегал вокруг огня, чтобы согреться. Вскоре вернулся В.И. тоже с пустыми руами. Из теста мы слепили лепешки, собрали грибы, все это поджарили на костре и съели. Это была моя первая и последняя рыбалка. Зато мы собрали много хороших грибов и привезли их домой, так что все остались довольны.

Несказанно больно писать о Василии Ивановиче в прошедшем времени. Лучше я приведу стихотворение, которое подарил ему в 1989 году, в день его шестидесятилетия. Здоровье его уже тогда начинало сдавать, но темперамент не позволял сделать передышку.

 

Помню год пятидесятый
Познакомил нас с тобой,
Все ребята, как ребята
Ты один лишь золотой.

И не только внешне Вася
Был в ту пору золотой -
Не мирился с мненьем массы,
Не согласен был с толпой.

Для него один критерий,
Он и на сегодня жив -
«Этого - люблю и верю,
Этот - нет, он скользок, лжив.»

 Он таков: во всем поможет
И не спросит - «Почему?»,
Даже если это может
Лично повредить ему.

Он бывает даже резок,
Если дело не идет.
Он бывает крайне дерзок,
Если в споре кто-то врет.

Он готов с утра до ночи
Белый гриб в лесу искать,
Позабыв жену и дочек,
Может там заночевать.

Страсть к рыбалке тоже гложет
Будь то лето или зима -
В дождь и снег сорваться может,
Бросив все свои дела.

Средь азартных игр в мире
Выбрал Вася волейбол,
Скачет по площадке в мыле,
Словно молодой козел.

Так наскачется порою,
Что не может ночью спать,
Но с азартом и с собою
Сам не может совладать.

Темперамент тот же Васин,
Возникает лишь вопрос:
Отчего же белым красят
Годы золото волос?

Почему не спится ночью?
Почему болит в груди?
А порою нету мочи
Даже лишний шаг пройти? 

Но об этом мы не будем
В юбилей напоминать.
Все плохое позабудем,
Чтобы горестей не знать.

 Вот такого человека, настоящего друга потерял я в эти дни.

Неблагодарная эта работа - писать мемуары. Обо всех не расскажешь, что-то не напишешь. В сердце ношу я память о В. Писаревой, моей старейшей сотруднице, проработавшей на кафедре дольше меня; о моем близком друге Ю. Аксентове, защитившемся на кафедре телевидения, а затем, как и многие наши аспиранты, перешедшем работать на другую; о других многих-многих моих друзьях-коллегах. Память обо всех я сохраню до конца своей жизни.
 
« Пред.   След. »